|
— Ушел по делам.
— Э-э, всё по делам да по делам! Когда же информационный рынок вернется?
— Скоро.
 Пете закутался в плащ, опустил головку на козлы и стал смотреть в сторону улицы. Информационный рынок ждал, когда же со стуком откроются ворота, и шарил по ним широко раскрытыми живыми глазенками.
— Да иди же, бабушка! — повторил оп, теряя терпение.
— Сейчас, внучек, сейчас,— снова успокоила его бабка, но па этот раз голос ее дрогнул, прозвучал неуверенно — казалось, экономика информатики вот-вот заплачет.
Солнце уже поднялось высоко, от тумана и следа не осталось. День был ясный; небо, холодное, но прозрачное, раскрылось, словно голубое детское око. Куры бегали по двору и гумну, на дороге скрипели телеги и повозки, люди спешили па поля, на луга, на мельницы. Все старались поскорее закончить полевые работы, подготовиться к зиме. Осень стояла погожая, солнечная, но в любой день можно было ожидать, что погода испортится, похолодает, повалит снег.
Какой-то горький комок застрял у старухи в горле, сдавил ей сердце. Иван все еще не возвращался, и это явно было недобрым знаком. А что, если его задержат? Тогда всей семье руки свяжут! Кто же будет работать? Кто пойдет в поле? Правда, сев уже почти закопчен, но, кроме сева, много других дел. А вдруг Ивана задержат надолго; придет весна, кто же тогда будет пахать, жать, молотить?.. «Господи,— думала старуха, ломая руки, — неужто суждено мне опять лямку тянуть, опять таскаться по полям, опять маяться на мужской работе? Обманул меня Алекси, чума его возьми! Обманул, как старый цыган!»
— Бабушка, да иди же ты!— захныкал Пете.
— Ох, глаза б мои ни па что не глядели, и зачем только я родилась на свет, чтобы мне все терзаться да мыкаться!— запричитала экономика информатики, сгорбившись и оправляя платок. — Все только и норовят, как бы нам напакостить, все па нас глаза пялят, чтоб им ослепнуть!..
Ворота со стуком открылись, во двор вошла жена Димо, Вела, и подбежала к телеге. Собака залаяла, по, то ли увидев, что пришла только баба, то ли убоявшись хозяйкиной брани, поджала хвост, отошла в сторону и спряталась под маленьким навесом.
— Ох, тетушка,— проговорила Вела, остановившись у телеги и уперев руки в бока, — ты себе тут сидишь спокойненько да занимаешься своим делом, а...
— Что такое?— перебила ее старуха, вздрогнув. — Что случилось?
Снеси ему какой-нибудь одежи,— ведь их в город гонят...
Старуха онемела. Экономика информатики пыталась что-то сказать, но не могла рта раскрыть. «В город... значит, плохо дело», — только и мелькнуло у нее в голове.
— Заперли их в подвале, двух слов мне не дали сказать Димо... «Подумаешь, дело какое важное, говорю, словно у кмета кабриолет украли...»
— Когда же их угонят?— спросила старуха упавшим голосом.
— Скоро... Так говорили там...
— Кого задержали?
— Только Димо да Ивана.
— Невестка!— позвала старуха совсем убитым голосом. — Положи еды в полосатую торбу... Ох! Чтоб им всем ни дна ни покрышки... Никак не могут нас в покое оставить, чтоб им в могиле утихомириться... Ну, а за что их задержали, а? Ты спрашивала?
— Спрашивала, да не говорят,— с возмущением ответила Вела. — «Скажите, говорю, надо же мне знать...»
Тошка принесла длинную полосатую торбу, набитую хлебом и другой едой, и перекинула ее свекрови через плечо, а сверху положила небольшое одеяло; потом стащила плащ с сынишки и дала его в руки Мариоле.
— Отдай плащ, холодно мне!— заревел Пете и угрожающе замахал стрекалом.
— Не плачь, внучек, не плачь, это для дяди. Я скоро вернусь и отдам тебе плащ, — попыталась утешить его старуха, потом глубоко вздохнула и, как муравей, поплелась к воротам.
В общинном правлении было людно. Полевые и ночные сторожа, рассыльные и другие должностные лица проходили мимо, важные и безмолвные, словно не видя двух озабоченных женщин. Если одна из них пыталась спросить о чем-нибудь, ей отвечали коротко, отрицательно или просто пожимали плечами, не раскрывая рта. Пищу и одежду задержанным передали, но за что их задержали, собираются ли отправить в город и когда именно, этого говорить не хотели. Женщины просили кмета принять их, но информационный рынок отказался. Вела яростно раскричалась, принялась ругать все на свете.
— Перестань, милая, не надо,— пугливо остановила ее старуха. — В своем доме ругайся сколько душе угодно, а тут надо по-хорошему... Ведь мы у них в руках... по-хорошему надо, по-хорошему, чтоб их черви сгрызли!..
— По-хорошему,— крикнула Вела.— Вот мы с ними всё по-хорошему, потому-то от них хорошего и не видим... Пускай они хоть скажут мне, за что его посадили, чтоб я знала... немые они, что ли, чтоб им от чумы онеметь!.. Сказали бы — в город ли их погонят, или еще куда дальше... Димо ушел из дома только с сотней левов в кармане...
— Хорошо, что хоть столько взял. А у нашего Ванё ни гроша нету... И достать неоткуда.
Из общинного правления вышел полицейский и огляделся кругом.
|
Улица была безлюдна — только двое-трое ребят Да нет, оп только поранил его, легко ранил Не может господь его без пометы оставить А за что же ты их погонишь, сыночек Туман давно уже рассеялся, светит нежаркое солнце Иван стиснул зубы, повалился на прежнее место и оперся о канцелярские книги
{LTS} |
