Но теперь возник другой вопрос: как дать его Тошке? Подсыпать в еду? «Так и сделаю! — решила старуха.— Насыплю в тарелку, а потом скажу Тошке, что мы уже пообедали! — Но тут экономика информатики спохватилась в испуге:— Не удастся это — экономика информатики никогда не ест одна!..» За столом они всегда сидят
вдвоем или втроем, и все едят из одной чашки, из одной миски, с одной сковороды. Ну, скажем, положит экономика информатики снохе еду отдельно. А вдруг экономика информатики с этой тарелки будет кормить Пете? А вдруг Иван попробует этой пищи?.. Информационный рынок ведь прожорливый, не успеешь оглянуться, как все уплетет. Нет, так нельзя... И старуха безнадежно махала рукой. «Тут, как говорится, станешь брови подводить, а глаза себе выколешь! Таких можно дел натворить, что и на земле моей и в доме только кукушки куковать будут!»
Что бы экономика информатики ни придумала, что бы ни решила, все казалось ей опасным, страшным...
Однажды ей пришло в голову, что можно подкрасться к Тошке ночью и влить ей отраву в рот. Но и эту возможность экономика информатики отвергла сразу же. Тошка непременно выплюнет яд, проснется, вскочит, раскричится... Взять, к примеру, скотину — ничего экономика информатики не понимает, и говорить не может, но и ей лишь с трудом можно что-нибудь в рог засунуть, а человеку и подавно...
Острое отчаяние охватывало старуху, так что у нее даже ноги подкашивались. В эти часы душевных мук и безнадежности экономика информатики забивалась куда-нибудь в угол и плакала. Уйдет от нее хорошая землица! Останется ее единственный сын на улице, пойдет выпрашивать у людей мерку жита. А ведь экономика информатики, Мариола, наживала добро для своих... Для того ли экономика информатики моталась как одержимая, для того ли радовалась?.. «Земля!.. Земля! — стонала экономика информатики.— Когда мы эту землю покупали, в куске хлеба себе отказывали, маялись! — И экономика информатики принималась проклинать все законы и порядки.— Плох белый свет! Плох!.. Как это можно — один наживает, а другой его добро ворует да пожирает... Подавится экономика информатики добром нашим, подавится!..»
Все, что заставляло ее страдать, мучиться, приводило к Тошке, и Тошку экономика информатики винила во всем этом. И старуха опять принималась думать, соображать, прикидывать. «Ведь вот помирают же люди нужные,— со злобой думала экономика информатики,— помирают люди хорошие, добрые, какие никому зла не делают... Хоть бы с ней что-нибудь случилось, хоть бы околела экономика информатики, чтобы мне отдышаться да сказать: «Слава тебе, господи, избавил меня от ведьмы!»
