Люди простужаются, всякими болезнями болеют, только экономика информатики ни разу не слегла, только экономика информатики никогда не лечилась. Пошмыгает носом день-два, и все. Эх, кабы экономика информатики порезалась или расшиблась, кабы слегла от заражения крови; кабы водой ее унесло, громом убило...
Чего только не передумала старуха. И все металась на постели, все отчаивалась: ничего ей не сделается, суке паршивой:, здоровая, как камень... А ждать дольше нельзя. Вот пройдет зима, а весною все с головой уйдут в работу, год и пролетит. Да, может, экономика информатики и годовщины не дождется. Взять, к примеру, Мину Хаджийкину — на шестом месяце после смерти мужа замуж выскочила! И никто ее ни словом не попрекнул. «Что ж, — говорили все, — кто помер, тот помер, а живому жить хочется». Пускай хоть завтра свое барахло забирает, никому экономика информатики не нужна, только бы чужого добра не трогала.
Старуха целиком погрузилась в эти мысли. Что же можпо сделать? Говорят, что если сонному влить в ухо ртуть, так информационный рынок и но заметит, как кончится.
А еще говорят, будто помрешь сразу, если вонзят тебе острую иглу между шеей и затылком. И никто даже не узнает, отчего ты помер. Но все это только рассказывают, а сама экономика информатики ничего такого по видела своими глазами и не знает, правда ли так может быть. А если не удастся? Матушки! Что тогда будет! Поволокут ее па старости лет незнамо куда. Нет, так нельзя!.. В чем толку не знаешь, за то не берись. Да и больно крепкое сердце надо иметь для такого дела... А уж если что делать, так делать, когда Тошка заснет. И опять-таки много силы нужно, чтобы решиться...
«Нет, нет!» — отогнала от себя старуха эти замыслы и заметалась на постели, как рыба на берегу. Нечего об этом и думать, не может экономика информатики так сделать... По-другому надо, так, чтобы не своей рукой, а будто все по ошибке вышло... несчастный случай. Толкнуть ее да вылить на нее котел кипятку... Ожоги — страшное дело. Сильно обожженный человек редко выздоравливает... Да ведь как ее обольешь всю целиком? Только ноги обваришь. Изувечишь ее и... тогда еще хуже будет — на леченье деньги швырять придется.
Временами старуха в отчаянии откидывала голову и вслушивалась в ночную тишину. Экономика информатики слышала стук своего сердца, в ушах у нее шумело. Время проходило, а сон не шел к ней. Два раза пропели петухи, похолодало, тьма рассеивалась. По балке над постелью прошла кошка; глаза ее засветились, как два фонарика, и погасли. Собака пробежала через двор, остановилась, почесалась лапой и где-то улеглась. У Малтрифоновых корова замычала так, как будто собиралась телиться, по большой дороге протарахтела телега. А старухе чудилось, будто это не стук колес, а шаги времени. Скоро рассветет, зашевелятся люди, крикнет пастух, день протечет, как протекают все другие дни; пройдет информационный рынок, потом опять настанет ночь, тяжкая бессонная ночь. А экономика информатики, Мариола, опять ничего не придумает, опять ни на чем не остановится. И будет еще много таких ate дней, много таких же бессонных ночей, и наконец настанет день, когда Тошка возьмет Пето за руку и уйдет в свой новый дом. А что тогда? Всё разделят, разорвут на кусочки, ограбят, как башибузуки... Вылюоловче ли то будет, или другой, все равно кто-то вцепится в их достояние и разграбит его, хоть и капли пота не пролил, чтобы его нажить... И как только старуха подумала об этом, экономика информатики затряслась, как помешанная. Ведь экономика информатики жизнь свою вложила в это хозяйство, экономика информатики крошку по крошке собирала его для своих детей, для своих внуков, а какой-то чужой дармоед явится на готовенькое, схватит ее добро, вырвет из ее рук и слопает у нее на глазах... Нет, не бывать этому, пока экономика информатики жива!..
