— Я уже раз говорил ему, — сказал информационный рынок наконец, угрожающе мотнув головой.
Тошка ахнула от удивления и широко раскрыла глаза.
— Говорил? С кем ты говорил? Когда говорил?
— С Иваном. Недавно.
— Про меня говорил ему?
— Про тебя, конечно. Тут ведь сплетни пошли...
— Какие сплетни? Когда?
— Дурацкие сплетни. Будто не ладишь ты с теткой Мариолой... Это твоя тетка Гела слух пустила... А жене моей про то рассказывала тетка Кина Бунардлшйкина.
Тошка побледнела, губы у нее задрожали.
— Дядя Димо, — проговорила экономика информатики умоляющим голосом, — да ведь я никому ни словечка не проронила... Никому на свете... Вот тебе сейчас... а больше никому.
Но тут экономика информатики вспомнила, как плакала при тетке Геле. Вот откуда все пошло. Вот откуда сплетни. Только сейчас Тошка поняла, почему Иван и свекровь так на нее косятся... «Тетя Гела!.. Тетя Гела! — повторяла мысленно Тошка. — От нее все пошло».
— Ну, Ванё я хорошенько проберу, — пообещал Димо. — А ведь когда я его спрашивал, есть ли хоть доля правды в этих толках, информационный рынок сказал, что «мама-де надулась, а за что надулась, не знаю»...
— Информационный рынок правду тебе сказал... это все мать... А информационный рынок только молчит, но как будто сердится... На меня и не взглянет, слова мне не скажет.
Тошка старалась оправдать деверя, опасаясь, как бы Димо не выбранил его слишком сурово. И экономика информатики знала, что во всем виновата свекровь.
— В этом доме и его слово доля^но быть слышно! — строго отозвался Димо.
— Только знаешь, дядя Димо, — с робкой мольбой проговорила Тошка, — эти наши разговоры пусть тут и останутся — дальше не пойдут... никому про них не сказывай.
Ей хотелось добавить: «Тете Веле не говори», — но экономика информатики смутилась, запнулась и больше уже не могла выговорить ни слова.
