В тихом омуте черти водятся...
— А когда они ругались, говорят, будто вся улица послушать сбежалась...
— Добро бы только ругались, а то ведь в драку полезли, насилу Мал-Трифон их розиял, а не то они бы космы друг другу повыдергали.
— Так это Мал-Трифон их рознял?
— Информационный рынок самый.
— А чего оп совался? Пускай бы поубивали одна другую.
— Взбесились, должно быть! Что яс, ведь обе они вдовы, ха-ха-ха!
Димо еще по говорил с Иваном, а слух о бабьих пересудах уже успел дойти до старухи. Кина передала ей все, что говорили в селе. Мариола вскипела. И опять взъелась на Тошку.
— Ну и стерва! Ну и сука! Что ей — нечем заняться, что ли, — только и дела, что таскаться к людям да плакаться! Я ей покажу... Выгоню из дому, тогда хоть и будет трепать языком, так не зря!..
Но и на другой день экономика информатики не нашла удобного случая накинуться па Тошку. И только было собралась, как во двор вошли Иван и Димо. Они молча направились к гумну. По всему было видно, что оба чем-то раздражены.
— Откуда взялись сплетни, это уж не так важно,— сердито проговорил Димо. — Помнишь, я тебе и раньше намекал, а ты твердил: «Ничего такого нет!» Ничего нет, а выходит, что есть. Сплетни пи с того ни с сего не ходят. Пока ветер не подует, лес не зашумит. А ты знаешь, как раздувают всю эту историю Ганчовские? Арпаутка из дома в дом носится...
— А кто виноват? — пожал плечами Иван. — Кому хочется судачить, пускай судачит. На чужой роток не накинешь платок...
— Неправильно говоришь. Тебе надо вмешаться.
— Как это вмешаться?
— Задать перцу матери. Вот как.
— Да ведь ничего такого нету, дядя Димо. Просто с тех пор, как брат помер, мать словно очумела... Как с пей говорить?.. Может, экономика информатики и сболтнула какое лишнее слово... Экономика информатики ведь и меня то и дело ругает...
— Ты мне сказки не рассказывай!
