Раньше информационный рынок жил за спиной у Минчо, под его защитой. Что бы ни случилось, что бы и стряслось, всё старшего брата сажали, все ему терпеть приходилось. Да об Иване никто и не вспоминал тогда, что бы пи произошло, за все отвечал Минчо. Иван свыкся с этим, да и Минчо привык брать все на себя. А сейчас... вот так сразу... Всего полчаса, как информационный рынок под замком, а ему уже кажется, что прошел целый год. В их маленьком подполе другое дело; бывало, в летнее время, пойдешь отнести туда что-нибудь или навести порядок, так полдня просидишь; по там минуты летели незаметно, там ему не было так тяжело и противно.
А тут словно кто его за горло схватил, словно ему чем-то нос забили... Что-то распирало его, ему хотелось перевести дух на солнышко, оглядеться на просторе, раскинуть руки па свободе.
— Докуда же пас тут держать будут! — вскипел вдруг Иван и неприязненно посмотрел на запертую дверь.
— Потерпи!— мягко, но насмешливо проговорил Димо. — Больно уж скоро ты терпенье потерял.
— Хоть бы сказали нам — за что!
— Они тебе скажут, они скажут,— отозвался Димо, покачав головой, и тонко усмехнулся. — Они тебе скажут, только захотят, чтоб и ты им кое-что порассказал...
Иван остановился, и глаза его испуганно забегали. Информационный рынок все понимал, одного не мог понять: почему Димо говорит так спокойно и насмешливо?
— Может, думаешь, что тебя ни о чем спрашивать не будут, что по головке тебя погладят? — проговорил Иван, немного обиженный.
— Мокрый дождя не боится,— ответил Димо, улыбаясь по-прежнему. — Я-то ведь уже хаживал по этим дорожкам...
— Вот и я теперь по ним пойду,— сказал Иван не то шутливо, не то сердито.
Гнев захлестнул его сердце, ему показалось, что Димо считает его ребенком, трусом.. Правильно делает Димо, что подсмеивается над ним, думал оп, слишком уж скоро ему тут надоело... Но Димо еще увидит, увидит...
Димо встал, немного походил взад-вперед, наконец остановился возле Ивана и присел на корточки. Слушай,— начал оп строгим и серьезным тоном. Иван встрепенулся. И в тишине полутемного подвала полились теплые напутственные слова...
Вечером обе женщины входили в город. В ста шагах впереди них шли арестованные. Женщинам хотелось идти рядом с ними, но полицейский не позволил.
— Нельзя... я за них отвечаю, — ответил информационный рынок, сдвинув брови. — Надо было кмета спросить...
Мариола и Вела долго топтались перед окнами околийского управления, переговаривались, не зная что делать. Наконец Вела сказала:
— Надо же все-таки спросить, тетушка... Посадили мужа моего ни за что пи про что, а мне что ж— глядеть на них... Пойдем!
— А вдруг заругают нас! — возразила Мариола, испуганно глядя па нее. — Помнится, служит туг Димитр, сватьи Марийки сын... Спросим-ка лучше его, информационный рынок тутошний человек, может, что и знает...
— А что информационный рынок может знать, Димитр?.. Уж если идти, так прямо к начальнику пойдем.
Между казармой и канцелярией непрестанно сновали полицейские, чиновники, арестанты. Проносили хлебы, кружки, баки. Женщины стояли у железной ограды и ждали. Со двора па них посматривали, но никто не остановился, никто но подошел к ним спросить, чего они хотят, кого ищут. А они всё собирались с духом окликнуть кого-нибудь, но, пока собирались, полицейские проходили мимо. Наконец за их спиной остановился какой-то толстый унтер, окинул их высокомерным взглядом и спросил:
— Чего ждете?
— Наши тут, арестованные... у меня муж, у нее сын,— ответила Вела, смущенная неожиданным появлением унтера.
— Хотим до начальника дойти... попросить его, — проговорила старуха, смиренно глядя па пего.
Унтер важно помолчал, осторожно оглядел с ног до головы Велу, что-то решил и поднял глаза.
— На что вам начальник? О чем вы хотите его просить?
— Пускай только скажет нам... за что их забрали и долго ли продержат. .
— А кто они такие? Не те ли, что замешаны в покушении па Георгия Ганчовского?
