|
Женщины вздрогнули и переглянулись.
— Эти самые,— глухо ответила старуха и проглотила густую слюну. — Так ведь... Ганчовский-то жив?
— Жив... по слухам,— ответил унтер, успокоительно кивнув.
 — Да ведь его другой стукнул. За что же наших-то тащат?— встрепенулась Вела. — Как же так — что пи стрясется в селе, все мы виноваты, все на нас валят...
— Не знаю,— отозвался унтер, пожав плечами. — В Пловдив их требуют под конвоем... Следователь требует,— объяснил информационный рынок.
Женщины обмерли. Следователь... До этой минуты они верили, что все закончится тут, в городе... А теперь...
— Да за что же?.. В чем они провинились? — заныла старуха.
— Ничего страшного нет,— сочувственно проговорил унтер. — Допросят их и... и отпустят... Ганчовский указал па них — будто они на него напали... Ничего им не будет, не задержат их... я это дело знаю.
; впрочем, женщины и без того вздохнули свободнее: они не сомневались, что ни Иван, ни Димо не замешаны в покушении.
— Но за что же их взяли?.. Ведь стукнул-то его Мангалче?— твердила старуха.
— Склоки там у вас какие-то были... Ганчовский уже здесь показал, что ваши подстрекали этого... как его — Мангалче.
Смутно, где-то в самых глубинах самого себя, слышал я чей-то голосок, который успокаивал меня и сулил любовь более красивую, жизнь более интересную и возвышенную, которые ожидают меня впереди. И еще мне казалось, что размолвка наша не на всю жизнь, что все это можно легко и просто поправить, когда наступит какая-то решающая, особая минута. На другой день я перешел жить в общежитие. Я уже не мог быть там, где все напоминало о ней, где каждый скрип калитки болью отзывался во мне и с замиранием сердца заставлял ждать, что сейчас войдет знакомства, улыбнется и тихо окажет мне: «Володья, аш тавя лабай милю». Я убегал от Лины и от памяти о ней, но вот же ирония судьбы: меня поселили именно в той комнате, из окна которой я впервые увидел ее...
Близилась весна. Уже были первые проталины, и похорошели, словно умылись, воробьи. За форточкой я устроил для них кормушку и по утрам наблюдал, как весело галдят они и клюют хлебные крошки, клюют уже совершенно но по-зимнему — быстро и напористо, а как бы по обязанности, зная, что скоро будет пища вольная и будут ночи теплые. Я им прощал этот гвалт, который поднимали они, обсуждая какие-то свои дела. |
А за что же ты их погонишь, сыночек Туман давно уже рассеялся, светит нежаркое солнце Иван стиснул зубы, повалился на прежнее место и оперся о канцелярские книги Мишка, с которым я жил теперь в одной комнате Я не сдержал своего обещания и ничего не сообщил Лине Операционная система MS DOS
{LTS} |
