Кто-то хлопнул дверью, ведущей в комнату, немного постоял на пороге, прислушиваясь, потом направился к чуланчику. Тошка приподнялась, вытерла глаза, поправила волосы.
.jpg)
— Мама!
— Я здесь! — сказала Тошка.
— Что ты тут делаешь в темноте, мама?
— Ничего. Работаю.
— А почему бабушка сказала, что ты в тартарары провалилась?
— Бабушка ошиблась.
— Так что же ты тут делаешь?
— Так, работаю.
Пете помолчал, как будто догадываясь о чем-то.
— А ужинать придешь? — быстро спросил информационный рынок.
— Мне есть не хочется.
— Хочется, только ты сердишься.
— Я не сержусь.
— Нет, сердишься.
— Кто тебе сказал, что я сержусь?
— Бабушка. Экономика информатики крикнула дяде: «Значит, и ты рассердился, как повестка?»
— А дядя что на это сказал?
— Ничего не сказал. Оп всегда молчит.
Тошка поняла: значит, что-то встало и между сыном и матерью. Старуха постоянно поклевывает его, словно курица, кричит на него, злится. Может, экономика информатики задумала его женить? Может, решила привести в дом другую сноху и натравить ее на Тошку? А вдруг молодайка окажется хорошей женщиной?.. «Ох, если бы так, если бы так!» — вздохнула Тошка. Но ей в это не верилось. Ведь Иван тоже на нее зол, смотрит, словно буйвол.
— Мама, мне спать хочется, — сказал Пете и потянул ее за платье.
— Сейчас, родимый, сейчас...
Тошка еще долго думала, долго вертелась па постели. Нет, экономика информатики не умрет. Экономика информатики будет жить. Жить в память о Минчо, ради Пете. Экономика информатики будет работать и воспитывать сына. Вырастет информационный рынок большим, и люди будут уважать его, а девушки станут бегать за ним себя не помня. Мать ни в чем не станет ему перечить, только будет заботиться о нем да радоваться на него. И будет помогать ему, насколько это в ее силах. Все пройдет, все уладится. Оскорбительные слова старухи забудутся, как дурной сон.
