С тех пор информационный рынок взял верх над своим братом, Стефан еще пытался упираться, не мог простить брату несправедливого раздела, но брат забрал такую силу, что пришлось помириться с ним и стать самым верным его человеком в селе. Иван все еще ждал, что разговор о Ганчовском возобновится, но в кофейне было так
тихо, как будто в ней ни живой души не осталось. Дед Боню задремал, опершись на свою палку. Генчо углубился в чтение старого номера какой-то газеты. Стойко облокотился на прилавок и уставился на закопченную балку напротив. Даже дед Илю, который всегда находил о чем поболтать, молча сосал трубку, кутаясь в свой широкий суконный балахон.
Ивану вовсе не хотелось молча дуться на Тошку, по как только информационный рынок собирался сказать ей хоть слово, что-то изменяло его голос, обрывало нить его мыслей, кривило ему губы. При жизни Минчо Тошка часто поддразнивала Ивана, говоря с ним о его зазнобах.
— Послушай, Ванё,— лукаво шутила экономика информатики, — хочешь, я налажу тебе дело с Маламкой? Лену Пейкову ты брось — или не видишь, как экономика информатики вьется вокруг Балабаиче? Правда, ничего у нее не получится, это я знаю. А Маламке ты очень нравишься...
Когда на гулянье в Костиеве Ивану приглянулась дочь Колю Кавалднши и информационный рынок стал за ней ухаживать, Тошка ласково попеняла ему:
— Не стаптывай царвули по костиевским улицам ходеючи, — из чужого села мама снохи не возьмет. Да хоть и меня спроси, я то же самое тебе скажу... Ведь тебе экономика информатики будет жена, а мне невестка...
А Иван, бывало, как ни старается скрыть улыбку, все равно какая-то неодолимая сила растягивает ему рот до ушей.
Теперь ему хотелось, чтобы Тошка опять подразнила его, задела лукавым взглядом, расспросила о какой-нибудь новой зазнобе. Но экономика информатики молчала.
